|
|
 |
|
|
Слышишь? - Оно как же? Вроде бы прощаете? - спросил мужик.
Иди, иди! - заторопил ямщик.
Ну, вали, пока вожжой не ожег! Мужик поднялся, подобрал на снегу свой кушак, шапчонку, спросил тонким голосом: - Прощаете, значит? Бороденка его дергалась, глаза блестели злобой.
По-христианству, а? Мараться не желаете от своего боярства? Он повернулся и пошел, проваливаясь в снег то одной ногой, то другой, бормоча: - Ну, не марайтесь, не надо, - ну и не надо... Ушел далеко и оттуда, из лесу, крикнул: - Только я-то вам, господин, не прощаю.
Слышь, эй, не прощаю! Еще встретимся... До Холмогор ехали молча.
В ДАЛЬНИХ ЗЕМЛЯХ Преосвященный Афанасий долго не принимал.
Архиерейские свитские - келейник, да костыльник, да ризничий - о чем-то перешептывались; иподьякон, грузный мужчина с лицом, точно ошпаренным кипятком, дважды заходил в опочивальню, появлялся с поклоном, кротко извещал: - Еще, милости просим, пообожди, господин... - Пообожду! - соглашался Иевлев.
|
