|
|
 |
|
|
Он ждал предстоящей беседы с любопытством: хоть и видывал раньше преосвященного, но толком говорить с ним не пришлось, рассказывали же о старике разное.
Раскольники предавали его анафеме, ненавидели с тех дней, когда в пылу состязания, в Грановитой палате, на Москве, он полез в драку в присутствии царевны Софьи.
Духовенство, близкое ко двору, считало Афанасия мужиком и грубияном, но царь Петр, отправляя Иевлева в Архангельск, наказал твердо: - Советчиком тебе будет Афанасий Холмогорский.
У него голова умная.
Ему верь.
Тертый калач, всего повидал, я на него надеюсь... Подумал и добавил: - Кабы помоложе да не архиерей - работник был бы.
Воеводою бы такого, али еще повыше.
Зело честен и прямодушен, генералом был бы добрым, - непугливый старик... Афанасий вышел к Иевлеву - мужик мужиком, хоть и в шелковой, длинной, до колен, рубахе, нечесаный, хмурый.
Сильвестр Петрович собрался было приложиться к руке, Афанасий совсем словно рассердился: - Брось, не для чего! Я сколько ден, вино пия, грешен... Иевлев не мог скрыть удивления, Афанасий усмехнулся: - Что глядишь-то? Не веришь? Я не таюсь, все обо мне ведают.
|
