|
|
 |
|
|
Почитай, с воскресенья и начал с ними, со своими.
Очень прохладны давеча были, только отходим, в баньке попарились.
Пойдем в покои, будем беседовать.
Ты, я чай, с дороги от ренского не откажешься? Вино доброе, старое, я к нему привержен... Келейник с испуганным и укоряющим выражением бледного лица принес на большом медном подносе золотые с чернью сулеи, янтарные точеные кубки, миндаль на венецианской, тонкого стекла тарелке.
Афанасий сам задернул парчой красный угол с иконами Иоанна Богослова, страстей Христовых, Благовещенья.
Не гоже им глядеть... Покуда Афанасий осторожно, чтобы не взболталось, разливал темнорубиновое вино, Иевлев, как бы в рассеянности, перебирал книги, лежавшие на столе.
То были "Поучения о нашествии варваров", "Право, или Уставы воинские", "О гражданском житии, или о направлениях всех дел, якже надлежит обща народу"... - Чего смотришь? - спросил Афанасий.
|
