|
|
 |
|
|
Деньги же кормовые на мужика отдай, как бы жертвенно, от монастырей... Задумался, сердито морщась, потом сказал, словно отгоняя трудные мысли: - Пусть жалуются, пусть! Я словом божьим их к смирению призову.
Бери монасей, снимай колокола, только бы татя на землю на нашу не пустить.
Воевода в твое дело встрянет, ты свое работай, да с ним потише, много навредить может, пес смердящий.
Пронырлив, скользок, не ухватишь.
И богат, знает, кому мзду в какой час дать.
Вреден, ох вреден.
Иевлев слушал, с интересом и радостью разглядывая преосвященного.
Кузнеца звать? - вдруг вспомнил Афанасий.
Пушки-то лить из колоколов надобно? Слышал, иноземец у тебя на Пушечном дворе.
Свой-то лучше, хоть и дерзок! Ты с ним веру только не трожь, ты с ним, сыне, о деле потолкуй... Кузнец пришел, сел на лавку, сложил на груди руки.
|
