|
|
 |
|
|
В покой к капитан-командору, скрипя ботфортами, придерживая у бедра шпагу, быстрым шагом прошел стрелецкий голова, затем, в теплом плаще, поручик Мехоношин, еще два офицера - стрелецкие сотники Меркуров и Животовский, оба торжественные, при саблях.
Прошагал на своей деревяшке, попыхивая трубочкой, боцман Семисадов.
Афанасий Петрович все ждал, горько думая: "Мне и пождать ништо.
Я капрал.
Куда там нашей скудости до их вельможеств.
Ничего, что сед, что за напраслину опорочен, кому до того дело!" Откуда ни возьмись появился пропавший было Кузнец - суровый, строгий, худой.
Афанасий Петрович усмехнулся беззлобно, сказал Федосею Кузнецу: - А масленая еще когда миновалась! Все живой? Где твой страшный суд? Ждешь? - Нынче не жду, хватит... Он сел рядом с Крыковым, вынул из торбы горбушку хлеба, стал жевать.
Чего ж нынче делать станешь? - спросил Крыков.
Там поглядим.
Может, пушки стану лить, ежели надобно.
До времени.
А позже? - А позже отыщу, кто всему виной.
Как так? - Да уж так.
Отыщу и накажу.
По правде жить стану... Он доел свою горбушку, высыпал крошки в рот, завязал котомку лычком.
|
