|
|
 |
|
|
В богатой шубе на хребтах сиводушчатых лисиц, в горлатной шапке с жемчугом, боярин проехал санями до крепкого дубового тына, что окружал врытую в землю, потемневшую от времени избу, спустился по ступеням вниз и сел на скамью, отдуваясь и отирая лицо платком.
Палач Поздюнин быстро доедал в темном углу постную еду - мятый горох с маслом и жареные луковники.
Ярыгу отливали водою со снегом, - надо было ждать.
Квасу принесите! - велел Алексей Петрович.
С соленого на питье тянет.
Принесли квасу, князь попил, стал вертеть пальцами на животе - скучал.
Дьяк Молокоедов, выставив вперед бороденку, нашептывал про Иевлева, до чего-де поганый человек.
Из верных рук известно: в церквах его не видели, нынче пост, а он, треклятый, не говеет.
Дьяк Абросимов кивал.
Наконец Гриднев застонал, его еще облили ледяной водой, палач Поздюнин вытер руки полотенцем, подергал пеньковые веревки, огладил хомут, чтобы все было в исправности, не осрамиться перед боярином.
|
