|
|
 |
|
|
Поздюнин правой рукой взял кнут, плетенный из татарской жимолости, изготовился к удару.
Ты легче! - велел думный.
Бей, да без поддергу! И, оборотясь к Прозоровскому, объяснил: - Хорош у нас палач, лучшего не сыщешь, да только тяжело бьет.
А ежели еще с поддергом - жди не менее часу, покуда водою отольют... Веревка все скрипела.
Гриднев совсем повис, в тишине было слышно его свистящее дыхание.
Думный, все раскидывая по щекам усы, спросил: - Ну, дядя, будешь сказывать по чести? Гриднев ответил сразу, спокойным голосом, будто сидел на лавке: - Ты знай своего дядю палача Оську, орленый кнут да липовую плаху.
Я тебе, суке, не дядя.
Бей! - приказал думный.
Поздюнин развернул руку с кнутом, скривился, крикнул, как кричат все кнутобои: - Берегись, ожгу! Кнут коротко свистнул в воздухе, по телу Гриднева прошла судорога, Ларионов посоветовал: - Вишь - тяжелая рука.
|
