|
|
 |
|
|
Бей, кат! Поздюнин заторопился, отошел шага на два, негромко упредил: - Ей, ожгу! - Дважды! - крикнул Ларионов.
Кнут опять просвистел.
В третий? - спросил Оська.
Дышит? - Кажись, нет.
Спускай! Да побережнее, чтобы темечком не стукнуть... Покуда Ватажникова отливали водой, вновь подняли Гриднева.
С огня он начал говорить быстро, неразборчиво, сначала тихо, потом все громче.
Пламя в мисе горело ярко, черный дым уходил в волоковое окно.
Прозоровский прихлебывал квас, дьяки писали, думный дворянин подавал команды.
Свои, добрые везде есть, - хрипел Гриднев, - работные люди за нами, на верфях многие за нами, которые с голоду мрут, пухнут, цынжат.
|
