|
|
 |
|
|
Таисья смотрела на рыбаря молча, спокойно.
Но где-то в глубине ее глаз Иевлев увидел вдруг такую гордость, что сердце его забилось чаще.
Понял: и по сей день счастлива она тем, что любил ее Рябов, и по сей день горда им, и по сей день верна не его памяти, а ему самому.
Поздно ночью, когда пили последнюю, разгонную за многолетие и славную жизнь капитана Крыкова, с визгом растворились ворота, во двор въехал стеганный волчьим мехом возок для дальнего пути, ямщик распахнул дверь, крикнул: - Эй, кто живет, выходи гостей встречать... Иевлев вышел, опираясь на палку, вглядываясь в ночную тьму.
Из возка ямщик с трудом вынул один сверток, потом другой.
Бесконечно милый голос попросил: - Осторожнее, дяденька, не разбуди их... Сильвестр Петрович охнул, сбежал вниз, обнял Машу, потеряв палку, понес детей в дом.
Афанасий Петрович в расстегнутом кафтане светил на пороге сеней, фыркали кони, заплакала, вдруг испугавшись суеты, младшая иевлевская дочка - Верунька.
|
